Тверская герменевтическая школа

Материал из Гермепедии

Тверская герменевтическая школа (Тверская школа филологической герменевтики и лингводидактики) начала формироваться к 1990-х гг.

На сегодня основными итогами работы Г. И. Богина и возглавлявшейся им до 2001 г. школы являются:
1. «Легализация» филологической герменевтики и герменевтики как полноправной и актуальной области междисциплинарных исследований у нас в стране.
2. Начало (наряду с пятигорскими единомышленниками) защит дипломных, кандидатских и докторских диссертационных исследований на герменевтическую тематику.
3. Запуск и регулярное проведение представительных междисциплинарных герменевтических конференций и систематическую публикацию их тезисов, материалов и сборников трудов на ту же тему.
4. Введение герменевтической тематики в учебные курсы на достаточно массовых специальностях, а также на школьных ступенях общего образования.
5. Продолжающееся проведение актуальных герменевтико-филологических и лингводидактических исследований (в том числе, силами уже третьего поколения Школы).
6. Разработка развернутого категориально-понятийного аппарата филологической герменевтики и лингводидактики.


Эпоха непонимания

В дореволюционной России герменевтика «кончилась, не успев начаться». Хотя исследователями отмечаются ранние самобытные герменевтические интуиции в творчестве А. А. Потебни, В. С. Соловьева [17], П. А. Флоренского [16], П. Д. Юркевича [34], обращение российских мыслителей к проблемам понимания и истолкования в русле философии и филологии в начале XX в. шло в соответствии с общеевропейскими тенденциями и отмечено прежде всего такими именами, как А. Ф. Лосев, Г. Г. Шпет, чуть позже — М. М. Бахтин.

Герменевтика разделила судьбу «буржуазной» философии и немарксистского (или «неправильно-марксистского») гуманитарного знания; и дело не только в личных жизненных трагедиях названных и других мыслителей, а в том, что и складывавшаяся традиция, и свободная коммуникация с другими странами на долгие годы были сведены к минимуму. Междисциплинарный интерес и внимание к проблемам понимания и истолкования мог сохраняться отдельными мыслителями и группами единомышленников, но, как и большинству других гуманитарных отраслей, герменевтике в России и СССР пришлось формироваться заново — сначала, в 1960-х—80-х гг., как области неформального и полуформального междисциплинарного сотрудничества, затем — к концу 1980-х — как признанной дисциплины.

Но даже в 1990 г. во вводном докладе оргкомитета Первого всесоюзного научного совещания по герменевтике в Пятигорске (21—24 ноября) В. П. Литвинов аргументированно обратился к «вопросу о традиционном отторжении этих идей в русской культуре. Отдельные, почти случайные герменевтические пассажи у русских религиозных философов, неопубликованная „герменевтика“ Г. Г. Шпета, релевантные мотивы у М. М. Бахтина и А. Ф. Лосева, новаторские интерпретации смысла и понимания в публикациях и выступлениях методологов группы Г. П. Щедровицкого и подобное прочее — все это ни по отдельности, ни вместе взятое не может считаться домашней „герменевтической традицией“; отечественная культура ассимилировала такие вещи на уровне фразеологии...» [15].

Б. Г. Соколов, говоря об истории рецепции герменевтики в России, обращает внимание на тот факт, что при отсутствии герменевтики как науки, сама идеологизация и «партийность» общественных наук, да и жизни в советский период подразумевала достаточно широкую практику истолкования «„священного писания марксизма“, которая позволяет говорить о герменевтике схоластического типа, как с негативным оттенком „выхолощенности“, так и с позитивным, как [о] школ[е] профессионализма, школа, позволявш[ей] не только подводить нужный для марксизма фундамент под любое явление, но и вырабатывающая в России высокий профессионализм, прежде всего в гуманитарной сфере научного знания» [29] (обстоятельство, которое один из анонимных комментаторов Web-версии статьи остроумно обозначил как «спонтанную герменевтику марксистов»). Соколов проводит аналогию с функциями практической герменевтики в условиях господства церковной идеологии в Средние века в Европе, призванной:

«А. Устранить противоречия в самом текстовом массиве, ибо понятно, что Священное писание не столь уж „непротиворечиво“. Это достигалось через отсылку к контексту, с помощью символико-аллегорического истолкования.
Б. Согласовать реальность с текстом, которые также не должны были противоречить друг другу.
В. Согласовать изменяющиеся условия жизни с теми текстами, которые были написаны в достаточно отличном по времени и по культуре контексте».
… Существовала достаточно „изощренная“ практика „расширительного“ толкования текстов, что также позволяло, с одной стороны, приспособить „канонические“ тексты к „текущему моменту“, а с другой стороны — вывести из этих текстов все, что „угодно“. Иногда складывалась достаточно курьезная ситуация … в любом тексте Маркса, Энгельса, Ленина было сказано „все обо всем“, ибо зная „общую схематику“ марксистской диалектики, можно было вывести из любых текстов „родоначальников“ любое нужное следствие. Речь шла о владении стилем, методологией, которые позволяли „развивать и углублять“ любой фрагмент». [там же].

Отдавая должное выявленной «„гомологичност[и]“ марксистской практики и практики средневековой схоластики» [там же], отметим существенное отличие. На протяжении Средних веков не только практиковалась экзегеза, но и ее основания, если не в теоретическом, то в методическом залоге были обнажены и доступны, по крайней мере, высшему клиру, в части базового и общеизвестного различения буквального, аллегорического, тропологического и анагогического понимания канонических (прежде всего библейских) текстов, восходящего еще к Аврелию Августину (354—430), в свою очередь канонизированному в христианских церквях святому. Сами «стиль и искусство» толкований канонических для советской идеологии текстов, о которых упоминает Соколов, оставались тайным знанием, и если оно кем-то и рефлектировалось, то непублично (и до сих пор нам не известны попытки его систематически описать). В наилиберальнейшей для своего времени «Философской энциклопедии» 1960—70 гг. статьи «герменевтика» и «понимание» просто отсутствуют, в третьем издании «Большой советской энциклопедии» ограничились кратчайшей справкой, в которой понятие «герменевтика» объявлялось малоупотребительным и имелась отсылка к статье «интерпретация», ограничивающейся предметами юриспруденции и науковедения и лишь упоминающей искусство; «понимание» в ней также отсутствует.

Это не значит, что в Советском Союзе вообще не занимались теоретическими проблемами понимания, рефлексии и интерпретации. К этим темам обращались и философы, и психологи (см. [9; 10]), и филологи, и педагоги, и даже кибернетики. Дело в другом: «cовременная герменевтика именно философски ориентирована, т. е. речь идет не просто о выведении неких общих и возможно обязательных правил работы с текстом наподобие формальной логики. Современная герменевтика ставит перед собой задачу не только вывести процедуры истолкования, но вопрошает о понимании, смысле и истолковании вообще, как о фундирующих сами эти процедуры выведения» [29]. Отсутствие «герменевтики» в СССР как признанной области исследования — это не вопрос наименования специальностей или рубрик ББК, это скудость жизненной связи философии понимания и интерпретации с частными научными дисциплинами.

Отчасти недостатки официальной научной организации восполнялись коммуникацией неформальной, в семинарском движении в общественных науках начиная с 1950-х гг. и в особенности в 1960—70-е гг. Историк и социолог социологии М. Г. Пугачева назвала этот феномен «второй наукой» или «параллельной наукой». Хотя ее занимает в большей степени социология, и, соответственно, особое исследовательской внимание обращается на семинары Ю. А. Левады, И. В. Бестужева-Лады, В. А. Ядова и др., она отмечает, что «[с]еминарское движение в общественных науках 1950— 1960-х годов берет свое начало из [Московского л]огического кружка, возникшего в 1952 году на философском факультете МГУ благодаря усилиям А. А. Зиновьева, Г. П. Щедровицкого, Б. А. Грушина, М. К. Мамардашвили и Н. Г. Алексеева» и начинает список выявленных ей неформальных или полуформальных семинаров, функционировавших в 1960—70-е гг., с наследующего логическому кружку Московского методологического кружка (ММК) ([27]; см. тж. список докладчиков на семинарах Левады, показывающий связность «параллельной науки» в: [28]).

ММК, выросший из программы построения содержательно-генетической логики, выдвинутой в конце 1950-х гг. сосредоточился на проблемах коммуникации, понимания, рефлексии, знания в коммуникации и знака в коммуникации во второй половине 1960-х—70-х гг. Часть наследия ММК, связанная с этой тематикой и с именем Щедровицкого, относящаяся в 1970-м гг., хорошо представлена в публикациях лекционно-семинарского наследия Щедровицкого [33] и специально посвященных ему исследованиях [13; 14]. При том, что роль системомыследеятельностной методологии, разрабатывавшейся в ММК, как одного из источников и составной части тверской герменевтики очевидна, в том числе оппонентам («[с]овременная школа российской герменевтики Щедровицкого—Богина на этот вопрос [„является ли герменевтика самостоятельной наукой или одним из методов толкования … какая же наука пользуется герменевтикой как методом“] ответила, переименовав герменевтику в методологию, — т. е. сделав ее наукой о методе» [5: 10]), интерес обратившегося к ней в начале 1970-х гг. Г. И. Богина к пониманию сформировался ранее.

Г. И. Богин в поисках оснований

Г. И. Богин (1929—2001) вошел в науку на волне послевоенного всплеска интереса к языковедческой проблематике, вызванного идейной борьбой вокруг «Нового учения о языке» — наследия Н. Я. Марра (1864—1934), выдвигавшейся в СССР в 1930—40-е гг. в качестве «марксистского языкознания», но идеологически отвергнутой партийным и научным руководством в начале 1950-х гг. [31].

С самого начала центральное место в его творчестве занимают проблемы обучения языку — область пересечения интересов филологии и педагогики, с 1969 г. обозначаемая термином «лингводидактика» (Н. М. Шанский) — и прикладного использования филологических и языковедческих знаний.

Работы конца 1950 — начала 1960-х гг. можно считать описанием проблемного поля психолого-педагогической практики преподавания русского языка в национальной школе, русского языка как родного и иностранного языка. В первом обобщающем исследовании, диссертации на соискание степени кандидата педагогических наук «Вопросы историзма при обучении английской лексике в 8—10 классах средней школы», Богин рассуждает об историзме в обучении лексике. Начиная с конца 1960-х гг. Богин обращается к вопросу речевой способности человека с психолого-педагогических позиций.

В исследованиях 1970-х гг. основное внимание Богин уделяет разработке целостного представления способностей и компетенций человека как субъекта речи. Критикуя современные ему педагогические подходы к лингводидактике, Богин отмечает множественные противоречия, возникающие из универсализации «здравого смысла» в педагогике языкового образования, отказа от комплементарности компонентов речевой способности. В поисках оснований для целостной лингводидактической концепции Богин обращается, помимо лингвистических и филологических теорий, к «марксистской теории личности», разрабатывавшейся, в основном, отечественными психологами, склонными к философскому осмыслению методов своей дисциплины (к трудам А. Н. Леонтьева, С. Л. Рубинштейна, Л. С. Выготского, П. Я. Гальперина, П. И. Зинченко).

В 1980 г. в неопубликованной диссертации на соискание степени доктора филологических наук «Концепция языковой личности» (значительная часть ее вошла в монографию «Современная лингводидактика», 1980) он впервые прибегает к термину «языковая личность», хотя представленная в в ней «модель языковой личности» содержательно практически полностью совпадает с разработанной Г. И. Богиным в исследованиях начала 1970-х гг. «параметрической моделью относительно полного владения языком». Формальной основой для построения модели послужила модель структуры интеллекта Дж. П. Гилфорда, опирающегося на многофакторную теорию интеллекта Л. Л. Терстоуна. Многие положения концепции языковой личности в ее отношении к языку и речи перекликаются с развивающимися в 1960—70-е г. стилистикой декодирования, стилистикой текста и теорией информации (М. Риффатером, И. В. Арнольд, В. В. Виноградовым, М. Д. Кузнец, Ю. М. Скребневым, В. А. Кухаренко).

Закономерно и обращение Г. И. Богина в работах 1970—80-х гг. к системно-структурному подходу, развитие которого с начала 1960-х гг. в СССР было в основном сосредоточено на постоянно действующем междисциплинарном Семинаре по структурно-системным методам анализа в науке и технике при Совете по кибернетике Президиума АН СССР. Фактически, Семинар выступает второй (после Комиссии по психологии мышления и логике при Всесоюзном общества психологов) крупной открытой «площадкой» для Московского методологического кружка (ММК) (до 1976 г. Семинаром руководил бессменный лидер ММК Г. П. Щедровицкий). Ссылки на работы ММК прослеживаются у Богина с 1973 г.; помимо Общей теории систем, это и разработка проблем языка, знака, понимания и рефлексии в ММК. Рабочая схема мыследеятельности (1980), задающая расширенное понимание рефлексии и классификацию рефлексивных переходов между различными «ипостасями» мысли — чистым мышлением, мыслью—коммуникацией и мыследействованием — ложится в основу типологии понимания и его техник у Богина в работах второй половины 1980-х—2001 гг.

В трудах начала 1980-х гг. Г. И. Богин обращается также к исследованиям в области феноменологии, что приводит к полному переосмыслению (освобождению от поверхностного психологизма) концепции субъекта и формированию нового подхода к деятельности, связанной с рецепцией и производством текстов. Происходит отход от лингводидактической концепции языковой личности к обоснованию необходимости работы с текстом для построения индивидуальной ценностной системы. Особое внимание уделяется вопросам понимания и интерпретации текстов, выявлению и систематизации техник понимания текста. Он обращается к исследованиям в области феноменологии, что приводит к полному переосмыслению концепции субъекта и формированию нового подхода к деятельности, связанной с рецепцией и производством текстов.

К этому времени Богин переходит от лингводидактической концепции языковой личности к обоснованию необходимости работы с текстом для построения индивидуальной ценностной системы. В богинской диссертации 1980 г. противопоставляется язык «вне меня» (формально-языковые характеристики произведений) и язык «во мне» (моя готовность оперировать речевыми произведениями, пользуясь языком). Оба подхода с неизбежностью оказываются неполными и не могут охватить весь язык как объект. В качестве предмета исследования берется не абстрактный язык, а язык как сторона человеческой личности, но объектом остается речевая деятельность (язык-речь — parole); языковая личность — это человек, рассматриваемый с точки зрения его готовности производить речевые поступки, создавать и принимать произведения речи (на человека как основание существования языка указывали Ю. В. Рождественский, И. П. Распопов, Э. Бенвенист, Х. Штейнталь, В. Вундт, А. А. Шахматов).

Хотя формальное признание пришло к Г. И. Богину достаточно поздно (докторскую диссертацию он защитил с третьей попытки, в 1985 г., а звание профессора получил лишь в 1988 г.), к началу 1980 г. он уже не просто сложившийся исследователь, а и зрелый мыслитель, успевший не только осмыслить, но и переосмыслить основания своей работы и прошедший периоды:

— историзма (работы, связанные с методикой преподавания родного и иностранного языков — позиции лингвиста/языка),
— психолингвистический (проблемы освоения языка — позиции лингвиста/обучаемого и учителя),
— лингводидактический (риторико-дидактические проблемы филологии — позиции методиста/текста),
— и вошедший собственно в герменевтический (методологические проблемы — позиция методолога/текста и реципиента) период.

Этапы и проблемы выделяются весьма условно, так как идеи историзма не закончились со смещением научного интереса, находя перевыражение в работах последующих этапов и т. д. Можно скорее говорить о переключении фокуса исследований [26].

В качестве руководителя Тверской герменевтической школы Богин опирается в основном на системомыследеятельностную методологию и феноменологию, оставаясь, благодаря своей широкой эрудиции и живому интересу к развитию в самых разных областях науки, открытым к другим традициям и чутким к новым веяниям.

Лидер и школа

Ситуация с исследованием понимания в России и СССР начала меняться к 1980-м гг. Анализ каталога РГБ показывает, что книга Г. И. Богина «Филологическая герменевтика» (1982 г.) стала первой опубликованной в СССР монографической работой, посвященной герменевтике и трактующей ее в позитивном залоге. Философская герменевтика до этого могла быть лишь предметом критики как одно из направлений современной «буржуазной» философии (основные результаты ряда выполненных в 1970-х—80-х гг. в СССР диссертационных исследований собраны в [6]), традиционная же филолого-герменевтическая тематика покрывалась общими обзорами истории филологии и лингводидактикой. В 1983 г. кратчайшая, но в высшей степени компетентная статья П. П. Гайденко по герменевтике опубликована в «Философском энциклопедическом словаре» [30: 111—112].

Но устойчивым интерес к герменевтической проблематике в широких кругах научной интеллигенции стал лишь с началом Перестройки, после публикации ряда переводных философско-герменевтических работ, прежде всего, «Истины и метода» Г.-Г. Гадамера (пер. Б. Н. Бессонова, 1988).

На протяжении же большей части восьмидесятых он оставался локальным, сосредоточенным прежде всего в Институте истории естествознания и техники АН СССР, Институте истории, филологии и философии Сибирского отделения АН СССР, немногочисленных философских факультетах университетов, лингвистических и герменевтических семинарах в Калинине и Пятигорске. Популярный сборник, составленный В. П. Филатовым, достаточно представителен для позднесоветских философских работ, связанных с пониманием [8]. Богиным в это десятилетие, помимо названной, подготовлены монографии «Типология понимания текста» (1986), «Схемы действия читателя при понимании текста» (1989).

В конце восьмидесятых в светских учебных заведениях начинает читаться библейская герменевтика (по крайней мере, можно отметить спецсеминар по новозаветной герменевтики Н. О. Гучинской на факультете иностранных языков РГГУ, 1987—2001 г. [4]). Гучинская также перевела на русский язык книгу одного из классиков мировой герменевтики М. Бубера «Путь человека по хасидскому учению» (перевод опубликован в 1995 г.).

А. Л. Вольский прямо пишет о «снятии идеологического запрета» и выделяет четыре образовавшиеся в новых условиях российских герменевтических школы: «московск[ую] (А. В. Михайлов и В. В. Бибихин), пятигорск[ую] (В. П. Литвинов, О. В. Карасев, Т. Н. Снитко), тверск[ую] ... а также санкт-петербургск[ую] школ[у] (Н. О. Гучинская, С. Р. Абрамов, А. Л. Вольский). В то время как московская школа, опиравшаяся на традицию немецкой философской герменевтики, изучала, следуя традиции Г. Г. Шпета, историю классической герменевтики, трансцендентальные условия понимания с учетом его историзма и возможности построения исторической поэтики, пятигорская школа стремилась к синтетическому осмыслению литературного произведения на основе широкого семиотического и философского подхода, Тверская и петербургская школы были «филологичнее» в том смысле, что ориентировались на текст как художественно-языковое единство и его толкование. Для них герменевтика была живым методом интерпретации текста, методом познания его стиля» [3: 15].

С 1989 г. начинается защита диссертаций по филологической герменевтике, аспиранты по этому профилю готовятся прежде всего в Калинине и Пятигорске. С 1989 по 2001 г. под руководством Богина были выполнены и защищены (в Калинине—Твери, Москве и Ленинграде) 14 кандидатских диссертационных исследования по герменевтической проблематике (еще три кандидатские диссертации его аспирантов были защищены позднее под соруководством Н. Ф. Крюковой), в 1999—2000 г. — четыре докторских диссертации (Галеева Н. Л. Деятельностная теория перевода, Екатеринбург, 1999; Крюкова Н. Ф. Метафоризация и метафоричность как параметры рефлективного действования при продукции и рецепции текста, МГЛУ, 2000; Макеева М. Н. Риторическая программа продуцента как основа герменевтического действования реципиента, Кубанский ун-т, 2000; Васильева О. Ф. Методика интерпретационного типа в практике обучения русскому языку как иностранному, МГУ, 2000).

С начала 1990-х гг. в России начинают проводиться регулярные конференции по герменевтике. В Твери они были инициированы Г. И. Богиным и Г. П. Щедровицким. Первые конференции были организованы и проводились под руководством Богина на базе ТвГУ и других вузов г. Твери.

I и II Герменевтические конференции «Понимание и рефлексия» (ноябрь 1990 и ноябрь 1992 гг.).

Перечень герменевтических проблем, обсуждавшихся на конференциях, можно очертить в наиболее универсальных разделах исследовательской тематики: 1) «типология понимания текстов разных типов в разных ситуациях»; 2) «типология герменевтических ситуаций»; 3) взаимодействие субстанциального и процессуального начала в понимании»; 4) «техники понимания, рефлективные основания понимания и научение рефлексии»; 5) «особенности процессов понимания при разных целях, объектах и условиях понимания»; 6) «типология ситуаций понимания»; 7) «взаимодействие понимания с другими инобытиями рефлексии (роль решения, проблематизации, собственно человеческого чувства, оценочного акта в герменевтической ситуации)»; 8) «интерпретация как методологический принцип в разных видах деятельности»; 9) «обучение интерпретации как высказанной рефлексии»; 10) «формирование герменевтических готовностей у разных контингентов учащихся».

Основным итогом двух Тверских герменевтических конференций можно считать постановку проблемы понимания и введение самой темы понимания в контекст методологической работы. При этом стала очевидной противопоставленность понимания мышлению, связь понимания с сознанием, возможность технической организации понимания. Обсуждения если и не решили этих проблем, то, по крайней мере, обозначили пути их решения.

Участие в обсуждениях специалистов-предметников (филологов, лингвистов, педагогов, философов) позволило, во-первых, ввести в культуру ряд методологических схем, во-вторых, обсуждать проблему понимания на предметных образцах как некоторый момент познания, освоения действительности и действительностей (логических пространств деятельности – от деятельности коммуникативной до деятельности с предметными представлениями, равно как и до деятельности в рамках чистого мышления в невербальных схемах). Среди участников первых конференций – не только исследователи Тверского университета, но и представители всех ведущих вузов и исследовательских центров страны (И. В. Арнольд, В. Г. Байков, А. Г. Баранов, В. П. Белянин, Л. Г. Васильев, В. Л. Данилова, О. А. Донских, В. П. Литвинов, М. Р. Радовель Т. Н. Снитко, К. Ф. Седов, Г. П. Щедровицкий и мн. др.).

Тематизация изданных материалов конференций включает следующие разделы: «Понимание как проблема», «Механизмы понимания и смыслообразования текстовых произведений», Понимание, восприятие, интерпретация», «Герменевтика как теория. Искусство и философия понимания», «Понимание и интерпретация текста и его единиц», «Понимание и личность в диалоге», «Понимание и его роль в лингводидактике» [19].

III Тверская герменевтическая конференция «Понимание и рефлексия» собрала более сотни иногородних работников высшей школы и исследователей из России и ближнего зарубежья. Среди участников чуть более половины были профессиональными филологами, остальные – представителями философских, педагогических, психологических, физико-математических, географических, экономических и технических наук. Среди тем, вызвавших общий интерес такие, как «Понимание как инобытие рефлексии», «Понимание как процесс», «Понимание как рефлективное действование со смыслами», «Интерпретация как высказанная рефлексия», «Научение рефлексии как источник понимания». Среди участников конференции и авторов материалов конференции, помимо тверских герменевтов, А. А. Байков, А. Г. Баранов, Н. О. Гучинская, О. В. Карасев, Е. С. Кубрякова, В. П. Литвинов, Д. И. Руденко, Т. Н. Снитко, С. В. Чебанов и мн. др. [20].

Тверские филологи выступают с докладами по герменевтической тематике на научных конференциях в России и за рубежом, читают спецкурсы по проблемам рефлексии и понимания в вузах Москвы, Киева, Минска, Н. Новгорода, Новосибирска, Полоцка, Иванова, Волгограда, Сум, Якутска и др.

В самом Тверском университете герменевтическая тематика постепенно вводится в курсовые и дипломные работы студентов отделения английского языка факультета романо-германской филологии, проводятся учебные занятия по интерпретации текстов.

В условиях относительной свободы преподавания 1990-х гг. читается ряд спецкурсов по проблемам теории понимания и интерпретации как текстов культуры, так и текстов прикладного назначения [1].

Тверская «[с]ерия научных сборников, повторяя историю герменевтики, выросшей из риторики … постепенно суживала тематику отдельных выпусков — от изучения стилистических средств как средств пробуждения рефлексии к специальным изданиям по конкретному вопросу филологической герменевтики: „Стилистика как общефилологическая дисциплина“ (1989), „Общая стилистика: теоретические и прикладные аспекты“ (1990), „Общая стилистика и филологическая герменевтика“ (1991), „Филологическая герменевтика и общая стилистика“ (1992), „Понимание и рефлексия“ (1992—1995), „Понимание и интерпретация текста“ (1994), „Понимание менталитета и текста“ (1995), „Понимание как усмотрение и построение смыслов“ (1996)» [1].

В 1997 г. запускается просуществовавший лишь до 2000 г. электронный журнал «Герменевтика в России / Hermeneutics in Russia». Как для этого журнала, так и для тверских конференций и публикуемых их материалов характерны междисциплинарность (к участию приглашаются и действительно участвуют не только филологи, но и философы, историки, религиоведы, психологи и т. д.) и широкий спектр представленных интересов и мнений, включая резких оппонентов СМД-методологии и ее приложению к герменевтической проблематике (таких, как ленинградский филолог Н. О. Гучинская и многие отечественные психологи).

Таким образом, можно говорить о том, что Тверская герменевтическая школа к началу 1990-х гг. сформировалась и плодотворно работала на протяжении этого десятилетия. Брянские филологи Е. В. Чернышова и Е. Д. Селифонова (весьма критически относящиеся к Тверской школе после смерти Богина и даже, говоря о «ярком следе» ее в истории развития отечественной герменевтики, приходящие к выводу о том, что школа «практически прекратила свою научную деятельность» в 2000-е гг., каковой мы намерены далее оспорить) отмечают следующие ее характеристики:

— обращение к «языковой личности» как предмету исследования,
— рассмотрение герменевтики прежде всего как практической деятельности при понимании или интерпретации текста, и лишь потом — как научного предмета, поставляющего необходимые знания,
— обращение к субъективной стороне понимания (взаимодействию субъективностей продуцента и реципиента при понимании текста),
— установка на выделение и классификацию техник понимания;
— явное формулирование как основной проблемы герменевтики — проблемы непонимания в герменевтической ситуации [32].

Тверская герменевтическая школа в XXI веке

После безвременной смерти Г. И. Богина в 2001 г. диссертационные исследования по герменевтической проблематике в Твери проводятся под руководством А. А. Богатырева, (1 кандидатская работа в 2018 г.).Н. Л. Галеевой (5 кандидатских работ в 2005—08 гг.), Н. Ф. Крюковой (1 докторская и 11 кандидатских в 2004—18 гг.).

Е. В. Ильиной разработана модель функционирования модальности в художественном тексте и, таким образом, реализована возможность её исследования как механизма управления процессом смыслодвижения в тексте; описано взаимодействие модального смыслового механизма с другими универсальными мыслительно-языковыми категориями, участвующими в опредмечивании смыслов в художественном тексте; обоснован глобальный координирующий статус модальности в языке и тексте. Диссертационное исследование К. А. Фролова посвящено изучению языковых особенностей текстов художественной прозы для детей с рассмотрением параметров художественности и возрастной релевантности, средств пробуждения рефлексии и типологии текстов, основанной на характеристиках языковой личности условного адресата текста. С. Л. Ерилова рассмотрела политический дискурс как иерархическую систему смыслов, выстраиваемую с помощью метафоризации как способа смыслопостроения и смыслоусмотрения. П. В. Пихновский продолжил разработку лингвофилософских оснований риторики и герменевтики как филологических дисциплин, ориентированных на развитие речевой способности человека. А. А. Шевцовой проанализирован анализ метафоризации как средства смыслообразования в тексте литературной сказки. М. В. Добрынина исследовала потенциала символа как средства освоения смыслов художественного текста.

Ю. Л. Львова в кандидатской диссертации исследовала функции дидаскалий в процессах освоения содержательности драматургического текста через обеспечение связности текста как на уровне содержаний, так и на уровне смыслов. Модель языковой личности, разработанная Г. И. Богиным еще в ранних работах, используется ею в практике преподавания иностранного языка (при формировании заданий для студентов и оценки их готовностей, включая чтение/аудирование с «полной семантизацией единиц»). В читаемой ею курсе переводоведения также есть отдельный раздел «герменевтические аспекты перевода».

О. В. Шахин изучила закономерности опредмечивания экзистенциальных смыслов художественными средствами текстопостроения на материале ранних произведений Александра Фадеева; Е. Н. Третьяков — явление экфрасиса как случая художественной дискурсии, осуществляемой между произведением изобразительного искусства, которое рассматривается как живописный текст, и собственно текстом экфрастического описания в условиях эстетической коммуникативной цепи. В. В. Воробьёва исследовала субстандартную метафору как герменевтическое средство формирования художественных идей; Н. Д. Ионова — авторскую презентацию прямой речи как одного из элементов художественного текста, выступающего в качестве средства пробуждения рефлексии над смыслом коммуникативной ситуации.

И. А. Самохина предложила оригинальный метод оценки интерпретационного потенциала культурно-исторических реалий как составляющих текста с использованием системомыследеятельностной методологии (предметизированной в филологии) для анализа текста, художественной реальности и деятельности переводчика; А. А. Солдатова исследовала адвокатский дискурс с изучением стратегий и тактик разноязычных адвокатов и их речевых портретов как параметров эффективности профессионального общения.

П. А. Колосовой проведен анализ игры слов как элемента в системе содержательности художественного текста с точки зрения его понимания читателем с выявлением критериев адекватности его перевода и связей между его функциями и возможными переводческими решениями; Е. В. Кловак прендложила филолого-герменевтический ракурс описания индивидуальной авторской системы на примере произведений Д. Г. Лоуренса.

В. С. Загуменкина рассмотрела вопросы понимающего чтения, проанализировала приёмы понимания текстов и предприняла попытку построения универсальной модели понимающего чтения.

Смыслообразующий потенциал парадокса в произведениях О. Уайльда исследуется в диссертации Е. А. Пигаркиной. Е. М. Исакова в ходе рассмотрения и систематизации основных составляющих языка туризма акцентировала значимость метафорики образования, описала качественно новую метафору продвижения знания и определяется её место в риторике текста образовательной брошюры.

В 2018—19 г. к кафедре английского английского языка ТвГУ для завершения подготовки кандидатской диссертации был прикреплен А. В. Загуменнов (рук. д. ф. н. проф. Г. В. Судаков), разработавший модель анализа языковой личности в коммуникативно-мыслительных координатах с применением её к исследованию поименованных текстов первой половины XVII в.

Таким образом, тематика проводимых в рамках Школы или при ее поддержке диссертационных исследований покрывает обширный широкий спектр актуальных вопросов современной филологии и лингводидактики.

При этом В. В. Воробьева, В. С. Загуменкина, А. В. Загуменнов, Н. Д. Ионова, Е. В. Ильина, Е. В. Кловак, П. А. Колосова, И. А. Петрушко, не успевшие учиться у Богина, относятся уже к третьему поколению Школы (полный список успешных защит см. в Приложении).

С 2004 г. восстановлена публикационная активность школы: в 2020 г. библиография работ ее участников (см. Сводная библиография Тверской герменевтической школы) превысила 600 наименований, и бо́льшая часть из них опубликована уже в XXI в.

В 1990-х—начале 2020-х гг. исследователи Школы обращаются к разным сферам деятельности (педагогике, теоретическому языкознанию и литературоведению, художественному и техническому переводу и, собственно, профессиональному текстопостроению).

Они следуют перспективам развития, заданным идеями Богина:

— методологической — использование СМД-подхода в филологии (в частности, в филологической герменевтике, лингводидактике, аналитике текста), использование понятия техник понимания текста при проведении типологизирующих исследований;
— лингводидактической — методика интерпретационного обучения как принципиальный подход к обучению (понятия деятельностных профессиограмм, представления об уровнях языковой личности и компонентах языковой способности) [26]. Она включает методику интерпретационного обучения, которую можно рассматривать как принципиальный метапредметный подход с понятиями деятельностных профессиограмм, представлениями об уровнях языковой личности и компонентах языковой способности, описанных исследователем [12];
— филологической — филологическая герменевтика как предметизация деятельностного подхода к основному объекту анализа (взаимодействию человека и текста);
— лингвистической — принципиально новые подходы к семиотике, семантике, дискурс-анализу, когнитологии текста (текст традиционно считается предметом филологического интереса, лингвистам свойственен интерес к языку как системе, однако ряд единиц рассматривается и в филологии, и в лингвистике — смысл, значение, содержание) [26];
— антропологической — центральной проблемой научной рефлексии при обсуждении проблем понимания и рефлексии выступала и выступает проблема понимания текста, менталитета и человека. Эти исследования всегда выполнялись в парадигме антропологической лингвистики, поставившей проблематику человека в языке в центр внимания и сделавшую предметом рассмотрения язык в тесной связи с человеком, его сознанием, мышлением, духовно-практической деятельностью — направлении, исходящем от идей Э. Бенвениста, В. фон Гумбольдта, М. Хайдеггера, Х-Г. Гадамера, А. А. Потебни, В. В. Виноградова [12].

В 2009 г. кафедра английской филологии выпустила два тома сборника «Обретение способности понимать: работы разных лет» включив в них наиболее значительные работы Г. И. Богина с оригинальными предисловиями: «Филологическая герменевтика», «Типология понимания текста», «Относительная полнота владения вторым языком», «Современная лингводидактика».

На сегодняшний день в рамках спецкурса «Современные научные исследования в лингвистике» читаются модули:

1) «Введение в филологическую герменевтику» (М. В. Оборина) со следующими темами: «Введение в историю развития герменевтических идей»; «Терминологический аппарат филологической герменевтики. Методологические основания филологической герменевтики»; «Типологии филологической герменевтики»; «Уровни и компоненты речевой способности человека. Готовности в профессиональной деятельности»; «Техники понимания как способы обращения рефлексии на текст».
2) «Герменевтико-интерпретационный анализ текста» (И. В. Соловьева) с темами: «Понятие герменевтико-интерпретационного анализа текста»; «Понятие об авторе художественного текста»; «Текст как пространство организованностей»; «Смысловой состав художественного текста»; «Понимание текста культуры как усмотрение смыслов».
3) «Проблемы метафоризации в аспекте понимания текста» (Н. Ф. Крюкова): «Система мыследеятельности как пространство метафоризации и метафоричности»; «Состав метафоризаций как совокупность текстовых средств, противоположных средствам прямой номинации»; «Тропеические средства метафоризации»; «Фонетические средства метафоризации»; «Лексические средства метафоризации»; «Синтаксические средства метафоризации»; «Метафоризация и метафоричность в системе действования с текстом при установке на разные виды понимания»; «Метафоризация и метафоричность в разных социокультурных обстоятельствах».

Можно говорить о складывании в 1990-е гг. в Тверском государственном университете и г. Твери в целом системы герменевтического образования. Прежде всего следует сказать о совместной работе Г. И. Богина и методистов Тверской гимназии № 8, по чьей просьбе в 1998 г. Георгий Исаевич подготовил книгу «Языковая личность школьника как формат для определения успешности его филологической подготовки». Издание предназначено для методистов, исследователей в области педагогики и школьной психологии, равно как и для тех учителей, которые стремятся к постоянному совершенствованию методов обеспечения.

С 2005 г. ученики Богина (А. А. Богатырев, Н. Ф. Крюкова, Ю. А. Львова, М. В. Оборина, К. А. Фролов) со своими студентами, аспирантами и учениками регулярно участвуют в международной научно-практической конференции «Детская литература и воспитание» на базе педагогического факультета (сегодня Институт педагогического образования ТвГУ). Конференция привлекает не только участников из разных вузов и научных центров, но главное — ориентирована на практикующих преподавателей и студентов. Постоянная секция конференции — «Интерпретационный подход к литературному чтению».

На факультете ИЯиМК ТвГУ создан мемориальный кабинет профессора Богина, выполнена работа по каталогизации трудов ученого и оцифровка исследовательского архива.

Продолжая традицию, заложенную Богиным, его ученики в 2006 г. возобновили ставшие традиционными междисциплинарные всероссийские и с международным участием конференции по темам понимания и рефлексии. Конференции проводятся на базе Тверского университета также известны как «Богинские чтения».

VIII Международная герменевтическая конференция «Понимание и рефлексия в коммуникации, культуре и образовании» прошла 8—10.10.06. Среди ее иногородних и зарубежных участников директор Новой гуманитарной школы В. Г. Богин; д. ф. н., проф. И. И. Туранский (Н. Новгород); д. ф. н., проф. М. Остерридер (Берлин); д. ф. н., проф. С. В. Чебанов (С.-Петербург); М. Е. Прибок (Армавир); М. М. Шибаева (Москва); А. М. Прилуцкий (C.-Петербург) и многие другие. Общая тема конференции была обозначена как «Герменевтика гуманитарных наук в России: понимающая наука».

IX Международная герменевтическая конференция «Понимание и рефлексия в коммуникации, культуре и образовании» прошла 8—10.10.07. Ее тематика охватила проблемы герменевтики (филологической, культурологической, педагогической, богословской, историографической, психологической, управленческой, политологической), а также герменевтики профессиональной деятельности и дискурса в профессиональной деятельности. Исследовательская проблематика была сгруппирована в следующие темы:

— Герменевтика в культуре и образовании: «Герменевтические ситуации в культуре и образовании (разрывы культуры, непонимание, различие культур, межкультурные связи и контакты), компоненты герменевтической ситуации, герменевтические феномены»; «Типология герменевтических ситуаций (типы герменевтик, характеристики)»; «Филологическая герменевтика (понимание и язык, языковая и знаковая природа филологических категорий), герменевтическая методология филологических исследований (проблемы и темы, постановка проблем)»; «Философская герменевтика (герменевтические концепции) и герменевтика сакрального»; «Категории герменевтики: язык в предмете и методе герменевтики»; «Герменевтические акты»; «Герменевтические модели (интерпретации, коммуникации, образования и т. п.)»; «Аспекты понимания (интерпретация, рефлексия, эмпатия, интроспекция, реконструкция и т. п.)»; «Субъект в герменевтических исследованиях»; «Рамочное, пространственное и горизонтальное понимание»; «Направленность понимания (предметы понимания, конструкты понимаемого и т. п.)»; «Непонимание как „отправная точка выхода в пространство понимания“».
— Прикладная и конструктивная герменевтика: «Герменевтика как метод в различных науках (языкознании, психологии, социологии, культурологи, теории искусства и литературы)»; «Герменевтика дискурса»; «Герменевтические методы в педагогике»; «Лингводидактика как герменевтическая наука»; «Герменевтика социальных процессов и массовой культуры»; «Перевод как герменевтическая практика»; «Риторическая деятельность как программирование понимания».
— Тверская герменевтическая школа: «Темы и проблемы, поставленные основателем»; «Направления работы учеников»; «Проблемы потенциала филологической герменевтики»; «Различение смыслов и содержаний»; «Знание предикаций и понимание смыслов». «Смыслы и смысловые миры»; «Понимание как инобытие рефлексии: рефлективные схемы действования при понимании, рефлективный характер техник понимания, тексты культуры и другие духовные конструкты как социально значимые носители средств пробуждения рефлексии»; «Соотношение понимания и знания, понимания и переживания и любых других инобытий рефлексии, способных сочетаться и взаимодействовать с пониманием».

X международная научно-практическая конференция «Понимание и рефлексия в коммуникации, культуре и образовании» прошла 10—12.10.08 года. Тематика ее охватывала проблемы герменевтики (филологической, культурологической, педагогической, богословской, историографической, психологической, управленческой, регионального развития), а также герменевтики профессиональной деятельности и дискурса в профессиональной деятельности. Пленарное заседание было посвящено рамочной теме «Герменевтика инновационной деятельности в образовании», на секционных заседаниях обсуждались такие темы, как «Герменевтика в культуре и образовании: Невербальные знаковые системы. Религиозный ритуал в современной культуре»; «Прикладная и конструктивная герменевтика: Проблема абсолютизации герменевтики»; «Тверская школа герменевтики и лингводидактики: Генезис и динамика идей филологической герменевтики. Связки и лакуны»; «Психолингвистические и когнитивные аспекты лингводидактики и методики обучения: Текст в образовании. Анализ текста в лингводидактике. Теория и методика».

В конференции приняли участие студенты, аспиранты и преподаватели Тверского государственного университета, Балтийского государственного технического университета (Санкт-Петербург), Академии Военно-космической обороны (Тверь), Российского государственного педагогического университета им. Герцена (Санкт-Петербург), Института языка и литературы Белорусской Академии Наук им. Янки Купалы и Якуба Коласа (Минск), Академии славянской культуры (Тверь), Высшей школы экономики (Москва), Коллежа де Вуаре, Женева (Швейцария), Государственного университета культуры и искусства (Москва), Государственного университета дружбы народов (Москва), Института языкознания РАН (Москва), Института национальной модели экономики (Москва), Волжского политехнического института (Волжский), Центра международных культурных связей и иностранных языков (Москва), университета Лион-3 (Франция), Государственного университета (Петрозаводск), Государственного педагогического университета (Омск), Государственного педагогический университета им. К.Э. Циолковского (Калуга).

В работе конференции с докладами и сообщениями выступило 67 участников

В ее рамках состоялось два Круглых стола: 1) «Семантико-нарративная структура Букваря городской Руси» (проект Института национальной модели экономики); 2) «Интеллектуальное наследие Г. И. Богина в контексте развития деятельности Тверской герменевтической школы».

XI международная герменевтическая конференция прошла на факультете ИЯиМК Тверского государственного университета 9 по 11 октября 2009 года. Работу конференции обеспечивали представители кафедр английской филологии, регионоведения, теории языка и МК, английского языка факультета ИяиМК, кафедры теологии педагогического факультета.

В конференции приняли участие студенты, аспиранты и преподаватели Тверского государственного университета, Балтийского государственного технического университета (Санкт-Петербург), Академии Военно-космической обороны (Тверь), Российского государственного педагогического университета им. Герцена (Санкт-Петербург, заочное участие), Института языка и литературы Белорусской Академии Наук им. Янки Купалы и Якуба Коласа (Минск, заочное участие), Буковинской государственной финансовой академии (Украина, заочное участие), Академии славянской культуры (Тверь), Государственного педагогический университета им. К. Э. Циолковского (Калуга), университета Лион-III (Франция, заочное участие).

В заседании секции «Риторические и герменевтические аспекты экспериментального образовательного направления „Духовно-нравственное воспитание“ в общеобразовательной школе» приняли участие педагоги начальной и средней школы, студенты и аспиранты педагогического филологического факультетов.

В рамках конференции состоялись круглые столы: 1) «Генеративная семиотика религиозного ритуала»; 2) «Соотношение смыслового и содержательного компонента в интерпретативных практиках»; 3) «Принцип переводимости». Всего в работе приняло участие, выступило докладами и представило статьи для публикации 45 человек

Начиная с 2011 года конференции остаются регулярными и проходят в формате интернет-конференций с очными круглыми столами по основым вопросам герменевтической и лингводидактической проблематики.

В 2019 г. Международная конференция «Понимание и рефлексия в России» вновь проходила в очном формате и собрала участников из ведущих вузов и академических институтов России и зарубежья. По ее итогам выпущены сборник тезисов и сборник материалов [25; 26].

* * *


«Владение техниками понимания, как учил Г. И. Богин — это „мастерство ума“, и этому мастерству можно учиться и надо учить. Научение рефлексии, включающее научение техникам понимания, позволяет человеку понимать самому, а не повторять чье-то готовое понимание, что является главной педагогической задачей XXI столетия. Кроме того, интерпретационные методы обучения, применимые к разным учебным предметам в разных типах учебных заведений, позволяют решить еще одну новую (очень хорошо забытую старую) поставленную перед школой задачу — научить обучающихся понимать и учитывать точки зрения других людей, видеть все стороны противоречия, рассматривать альтернативные решения, действовать в условиях конфликта мнений» [12].

Литература

1. Богин Г. И. Филологическая герменевтика в Тверском университете // Вестник РУДН. Сер. Литературоведение, журналистика. — 2001. — Вып. 5. — С. 86—91.

2. Богинские чтения: Материалы VIII Тверской герменевтической конференции. — Тверь, 2003.

3. Вольский А. Л. Поэтическая герменевтика Н. О. Гучинской в контексте развития герменевтики в России // Вестник Ленинградского областного государственного университета им. А. С. Пушкина. Серия филология. — 2008. — Вып. 3 (15). — С. 14—24.

4. Гучинская Нина Олеговна // Энциклопедический словарь «Литераторы Санкт-Петербурга. XX век» [Электронный ресурс]..

5. Гучинская Н. О. Hermeneutica in nuce. Очерк филологической герменевтики. — СПб.: Церковь и культура, 2002. — 128 с.

6. Герменевтика: история и современность. — М.: Мысль, 1985. — 304 с.

7. Герменевтическая традиция в России: актуальные контексты и современные проблемы. — М., СПб., Белгород: ЦГИ Принт, 2019. — 272 с. — ISBN 978-5-98712-922-7.

8. Загадка человеческого понимания. — М.: Политиздат, 1991. — 351 с. — ISBN 5-250-00730-9.

9. Знаков В. В. Психология понимания: проблемы и перспективы. — М.: Институт психологии РАН, 2005. — 448 с.

10. Знаков В. В. Понимание в мышлении, общении, человеческом бытии. — М.: Институт психологии РАН, 2007. — 479 с.

11. Знаков В. В. Психология понимания мира человека. — М.. — Институт психологии РАН, 2016. — 496 с. — ISBN 978-5-9270-0324-8.

12. Крюкова Н. Ф. Антропологическое содержание лингвистических идей Г. И. Богина // Иностранные языки: лингвистические и методические аспекты. — Тверь, 2016. — Вып. 36. — С. 164—169.

13. Литвинов В. П. Гуманитарная философия Г. П. Щедровицкого. — М.: Некоммерческий науч. фонд «Ин-т развития им. Г. П. Щедровицкого». — 2008 с.

14. Литвинов В. П. Мышление по поводу языка в традиции Г. П. Щедровицкого // Познающее мышление и социальное действие (наследие Г. П. Щедровицкого в контексте отечественной и мировой философской мысли). — М., 2004.

15. Литвинов В. П. Контуры герменевтики // Вопросы методологии. — 1991. — Вып. 1. — С. 89—96.

16. Марков Б. В. Герменевтика в России и на Западе // Герменевтика в России. Вып. 1. — Воронеж, 2002. — С. 86—101. — ISBN 5-7455-1279-2.

17. Марчук А. А. Социально-философская герменевтика в России XIX — начала XX веков. — В. Новгород, 2006. — 24 с.

18. Оборина М. В. Пространство идей Г. И. Богина // Вестник ТвГУ. Серия «Филология». Выпуск «Лингвистика и межкультурная коммуникация». — Тверь, 2009. — Вып. 29.

19. Понимание и рефлексия. Материалы Первой и Второй герменевтических конференций. В 2 ч.. — Тверь: ТвГУ, 1992. — 82+96 с.

20. Понимание и рефлексия. Материалы Третьей герменевтической конференции. В 2 ч. В 2 ч.. — Тверь: ТвГУ, 1993. — 142+112 с.

21. Понимание и рефлексия в образовании, культуре и коммуникации. — Тверь: ТвГУ, 2006. — 267 с. — ISBN 5-7609-0343-8.

22. Понимание и рефлексия в культуре, науке и образовании, международная интернет-конференция (2011; Тверь) [Электронный ресурс : 1 электрон. опт. диск (CD-ROM)]. — Тверь: ТвГУ, 2013.

23. Понимание и рефлексия в культуре, науке и образовании, международная научно-практическая интернет-конференция (2013; Тверь) [Электронный ресурс : 1 электрон. опт. диск (CD-ROM)]. — Тверь: ТвГУ, 2014.

24. Понимание и рефлексия в культуре [Электронный ресурс : 1 электрон. опт. диск (CD-ROM)]. — Тверь: ТвГУ, 2015.

25. Понимание и рефлексия в России. — Тверь: ТвГУ, 2019. — 151 с. — ISBN 978-5-7609-1494-1.

26. Понимание и рефлексия в России. — Тверь: ТвГУ, 2020. — 462 с. — ISBN 978—5—7609—1612—9.

27. Пугачёва М. Г. Вторая наука или «игра в бисер» // Новое литературное обозрение. — 2011. — Вып. 5. — С. 67—75.

28. Пугачёва М. Г. Неформальная научная коммуникация в социальных науках 60—70-х годов: параллельная наука или «игра в бисер»? // Новое и старое в теоретической социологии. Кн. 2. — М.: Институт социологии РАН, 2001. — С. 216—234.

29. Соколов Б. Г. Рецепция герменевтики в России // Между метафизикой и опытом. — СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2001. — С. 169—187.

30. Философский энциклопедический словарь. — Сов. энциклопедия, 1983. — 839 с.

31. Ханский А. О. Георгий Исаевич Богин: выбор 1950-го года // Вестник Тверского государственного университета. Серия: Филология. — 2011. — Вып. 2. — С. 279—282.

32. Чернышова Е. В., Селиванова Е. Д. Тверская лингвистическая школа и ее влияние на становление современной герменевтики // Научное сообщество студентов XXI столетия. Гуманитарные науки. — Новосибирск: АНС «СибАК», 2016. — Вып. 4 (41).

33. Щедровицкий Г. П. Знак и деятельность : [в 3 кн.]. — М.: Вост. лит., 2005—07.

34. Юркевич Ю. Н. Герменевтические идеи в восточнославянской философской традиции. — Харьков: Изд-во ХНУ, 2002. — 254 с. — ISBN 966-623-169-7.

Приложение. Успешно защищенные диссертационные исследования Тверской герменевтической школы

  1. Крюкова Наталия Фёдоровна. Метафора как средство понимания содержательности текста: дисс. на соискание…канд. филологических наук (10.02.19). (МГУ, 1989, рук. Г. И. Богин).
  2. Галеева Наталья Леонидовна. Понимание текста оригинала как компонент деятельности переводчика художественной литературы: дисс. на соискание…канд. филологических наук (10.02.19). (ЛГУ, 1991, рук. Г. И. Богин).
  3. Левинтова Елена Николаевна. Н. Опыт построения лингвистической теории жанра: дисс. на соискание…канд. филологических наук (10.02.19). Московский лингвистический университет, 1991, рук. Г. И. Богин).
  4. Оборина Марина Владимировна. Понятие «Импликационная и экспликационная тенденции текстопостроения» как средство интерпретации текста: дисс. на соискание. канд. филологических наук (10.02.19). (Московский лингвистический университет, 1993, рук. Г. И. Богин)
  5. Имаева Елена Зайнетдиновна. Ритм прозы как средство улучшения понимания неявно данных смыслов текста (на материале английской, русской и башкирской прозы): дисс. на соискание канд. филологических наук (10.02.19). (Московский лингвистический университет, 1993, рук. Г. И. Богин).
  6. Карманова Зоя Яковлевна. Проблема оптимизации научно-технических текстов: дисс. на соискание канд. филологических наук (10.02.19). (Московский лингвистический университет, 1993, рук. Г. И. Богин).
  7. Васильева Ольга Фёдоровна. Понимание художественного текста в условиях обучения русскому языку как иностранному: дисс. на соискание канд. педагогических наук (10.02.19). (Московский университет, 1995, рук. Г. И. Богин).
  8. Богатырев Андрей Анатольевич. Текстовая эзотеричность как средство оптимизации художественного воздействия: дисс. на соискание канд. филологических наук (10.02.19). (Тверской университет, 1996, рук. Г. И. Богин).
  9. Колодина Нина Ивановна. Художественная деталь как средство текстопостроения, вовлекающее читателя в рефлективный акт: дисс. на соискание канд. филологических наук (10.02.19). Тверской университет, 1997, рук. Г. И. Богин).
  10. Перелыгина Елена Михайловна. Катартическая функция текста. (Тверской университет, 1998, рук. Г. И. Богин).
  11. Соловьева Ирина Валерьевна. Типология герменевтических ситуаций в действиях реципиента текста. (Тверской университет, 1999, рук. Г. И. Богин).
  12. Бушев Александр Борисович. Языковые особенности текстов, используемых в психотерапевтической коммуникации. (Тверской университет, 2000, рук. Г. И. Богин).
  13. Нефедова Наталья Валентиновна. Синтаксическая усложненность как средство пробуждения рефлексии. (Тверской университет, 2000, рук. Г. И. Богин).
  14. Соваков Борис Николаевич. Стимулирование значащих переживаний средствами текста. (Тверской университет, 2001, рук. Г. И. Богин).
  15. Фролов Кирилл Александрович. Языковая специфика текстов художественной прозы для детей. (Тверской университет, 2003, рук. Г. И. Богин, Н. Ф. Крюкова).
  16. Львова Юлия Анатольевна. Функции дидаскалий в освоении содержательности драматургического текста. (Тверской университет, 2006, рук. Г. И. Богин, Н. Ф. Крюкова).
  17. Шахин Ольга Владдимировна. Динамика перевыражения экзистенциальных евангельских смыслов в художественном тексте: на материале идеологически маркированных текстов А. Фадеева. (Тверской университет, 2008, рук. Г. И. Богин, Н. Ф. Крюкова).
  18. Галеева Наталья Леонидовна. Деятельностная теория перевода (докторская, Екатеринбург, 1999, рук. Г. И. Богин).
  19. Крюкова Наталия Фёдоровна. Метафоризация и метафоричность как параметры рефлективного действования при продукции и рецепции текста (докторская, МГЛУ, 2000, рук. Г. И. Богин).
  20. Макеева Марина Николаевна. Риторическая программа продуцента как основа герменевтического действования реципиента (докторская, Кубанский ун-т, 2000, рук. Г. И. Богин).
  21. Васильева Ольга Фёдоровна. Методика интерпретационного типа в практике обучения русскому языку как иностранному (докторская, МГУ, 2000, рук. Г. И. Богин).
  22. Соловьева Виталия Станиславовна «Актуализация как средство смыслообразования в художественном тексте» (10.02.19) 2005 (рук. Н. Л. Галеева).
  23. Павлова Нелли Викторовна. «Межкультурное движение жанра лимерик как текстовая реализация смысла комическое» (10.02.20). 2005 (рук. Н. Л. Галеева).
  24. Гарусова Елена Владимировна. «Интерпретативные позиции переводчика как причина вариативности перевода» (10.02.20). 2007 (рук. Н. Л. Галеева).
  25. Жигалина Вера Михайловна. «Герменевтические основания типологии переводческих ошибок и неудачных переводческих решений» (10.02.20). 2006 (рук. Н. Л. Галеева).
  26. Коршунова Марьяна Леонидовна. «Полифоническая организация голосов в художественном тексте и ее передача в переводе» (10.02.20). 2008 (рук. Н. Л. Галеева).
  27. Пихновский Пётр Владимирович. «Лингвофилософские основания риторики и герменевтики» (10.02.19) 2004 (рук. Н. Ф. Крюкова).
  28. Добрынина Марина Валерьевна. «Роль символа в освоении смысловой структуры художественного текста» (10.02.19). 2005 (рук. Н. Ф. Крюкова).
  29. Шевцова Анастасия Александровна. «Метафоризация как средство смыслообразования в тексте литературной сказки» (10.02.19). 2004 (рук. Н. Ф. Крюкова).
  30. Шахин Ольга Владимировна. «Динамика перевыражения экзистенциональных евангельских смыслов в художественном тексте (на материале идеологически маркированных текстов А. Фадеева)» (10.02.19). 2008 (рук. Н. Ф. Крюкова).
  31. Воробьева Виктория Викторовна. «Субстандартная метафора как гипертекст в художественной литературе» (10.02.19 — теория языка) 2011 (рук. Н. Ф. Крюкова).
  32. Ионова Надежда Дмитриевна. «Смыслообразующий потенциал презентации прямой речи в художественном тексте» (10.02.19 — теория языка) 2011 (рук. Н. Ф. Крюкова).
  33. Колосова Полина Алексеевна. «Перевод игры слов в художественном тексте: герменевтический аспект» (10.02.20 — сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание) 2012 (рук. Н. Ф. Крюкова).
  34. Ильина Елена Валерьевна. «Модальность как механизм консолидации смыслового стратума художественного текста» (10.02.19 — теория языка) 2014 (докторская, конс. Н. Ф. Крюкова).
  35. Александрова Елена Владиславовна. «Фразеологизм как национально-культурная метафора: филолого-герменевтический аспект» (10.02.19 — теория языка) 2015 (рук. Н. Ф. Крюкова).
  36. Кловак Елена Владимировна. «Типичные авторские модели как реализация универсального и индивидуального в идиостиле» (10.02.19 — теория языка) 2015 (рук. Н. Ф. Крюкова).
  37. Загуменкина Валентина Сергеевна. «Моделирование понимающего чтения как рефлективного процесса» (10.02.19 — теория языка) 2016 (рук. Н. Ф. Крюкова).
  38. Загуменнов Андрей Владимирович. «Русская языковая личность первой половины XVII века в аспектах трансляции, коммуникации и интерпретации (на материале разножанровых текстов эпохи)» (10.02.01 — русский язык, 10.02.19 — теория языка) 2018.
  39. Петрушко Иван Алексеевич. «Интегративная модель коммуникативного события православной проповеди» 10.02.19. 2018 (рук. А. А. Богатырев).
В статье использованы результаты исследования, выполненного при поддержке гранта Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ) 19-012-00393 «Категориальный строй и понятийный аппарат филологической герменевтики и лингводидактики».

РФФИ и его правопреемники не несут и не разделяют ответственность за проект «Гермепедия» или содержание страниц его сайта.